Резким движением она откинула одеяло, обнажив при этом стройные бедра. Но, заметив свою оплошность, быстро запахнула халат, натянув его полы на колени.

Ольга нежно положила руки на плечи девушки.

– Тебе придется недолго побыть еще здесь, Элеонор.

– Где это – здесь, и почему я долина остаться?

– Это больница, дорогая.

– Больница?! – воскликнула Элеонор.

Ольга утвердительно кивнула головой.

– А почему я в больнице? Ведь это же абсурд? Ведь я только что из дома. Я... хотя, одну минутку. О, да. Я же попала в автокатастрофу. Какой сегодня день?

– Вторник.

– Ну, правильно, – согласилась Элеонор. – Вчера был понедельник. Мы выехали в понедельник вечером, второго.

– Где Дуглас? – спросила Ольга.

– Дуглас? Боже, где Дуг? Он же вел машину. Что произошло? Он пострадал? Скажи мне, Ольга? Не бойся сказать правду! Где он?

– Мы не знаем, дорогая, – ответила Ольга. – Сегодня вторник, но вторник – семнадцатое, а не третье. Мы получили из Юмы телеграмму и несколько открыток, в которых ты сообщила, что вышла замуж.

– Тогда они были посланы после катастрофы, и, значит, с Дугом все в порядке.

– О какой катастрофе ты говоришь, дорогая?

– Это было вечером в понедельник. Огромные, ослепительно яркие фары вырвалась из тьмы, а затем... о, это было ужасно...

Она разрыдалась и спрятался лицо в ладонях.

Ольга похлопала ее по плечу.

– Ну успокойся, успокойся же, дорогая, не нужно волноваться.

– Ничего, все в порядке, – сказала наконец Элеонор. Она пригладила ладонями растрепавшиеся золотистые локоны, повернулась к Мейсону, посмотрела на него откровенно оценивающим взглядом, а затем попросила:

– Я прошу вас выйти из комнаты или отвернуться, пока я буду одеваться.

– Одну минуточку, – перебил ее Мейсон. – Вам следует еще полежать здесь: у вас было не все в порядке с памятью.

– Да, это, наверное, после нокаута, – согласилась Элеонор и засмеялась. – Но это ничего. Такое случалось со многими. А что пишут о катастрофе? Кто налетел на нас?